Menu
Казаки  против наркотиков

Казаки против наркотиков

Казаки Миллеровского юрта...

Сделаем город  комфортным

Сделаем город комфортным

Первый шаг по благоустрой...

Нет случайных людей

Нет случайных людей

Все педагоги- люди творче...

Пенсионный фонд информирует

Пенсионный фонд информирует

Во вторник, 25 сентября, ...

Турнир  к юбилею комсомола

Турнир к юбилею комсомола

Совет ветеранов войны, тр...

Эту дату открыл он

Эту дату открыл он

Недавно Миллерово отметил...

Продукты должны быть качественными

Продукты должны быть качественными

Прошло очередное заседани...

Пред След

Уважаемые читатели! С 1 июля 2016 года архив номеров газеты «Наш край» доступен только подписчикам PDF-версии.

Реклама в газете Реклама для физических лиц в Миллерово
Реклама в Миллерово

Четыре бездны. Казачья сага

Часть 3.  НОВЫЙ МИР

Глава 21. 

ПОСЕВНАЯ КАМПАНИЯ

Кампания по сбору посевных семян от населения шла на Верхнем Дону трудновато. Добровольцев, сдавших зерно в общий котёл, было совсем мало. Да и те сдавали скупо, скорее, для отвода глаз. Райкомовские руководители, не удовлетворённые таким поворотом событий, разослали по всем колхозам своих уполномоченных, которые должны были оказать агитационную помощь. 

 

* * *

 В колхоз «Октябрь» приехал под самый вечер двадцатипятитысячник с труднопроизносимой фамилией, которую никто из хуторян так и не запомнил. Он собрал в правлении руководителей всех рангов – от председателя до кладовщика – и без всякого предисловия истерично закричал:

 – Это прямой саботаж! Я, как представитель власти, требую от вас решительных мер! Вплоть до арестов!

Говорил двадцатипятитысячник долго, грубо и витиевато. Из его речи можно было разобрать только одно – зерно необходимо забрать силой, а всех несговорчивых примерно наказать. 

 – Сила не поможет, – возразил Пётр Некрасов. – Мы обозлим народ, да и только.

 – Плевать на кулацкую злобу! Я завтра лично отправлюсь по дворам и покажу, как следует разговаривать с контрой! 

 Бурная и самонадеянная речь двадцатипятитысячника всех пригвоздила к стульям. Даже Романов был озадачен. Он тоже был коммунистом-двадцатипятитысячником, тоже искренне радел за скорейшую и полную коллективизацию сельского хозяйства, но, в отличие от уполномоченного, отчётливо понимал: слишком жёсткие принудительные меры ни к чему хорошему не приведут. Казаки испокон веков любят вольницу и в любой момент могут восстать, как это уже бывало в восемнадцатом и девятнадцатом годах. Однако достойных аргументов против представителя районной власти, до основания нашпигованного марксистско-ленинской теорией и новыми сталинскими лозунгами, к тому же ещё облачённого более высокими полномочиями, он не нашёл.

 По домам все расходились угрюмыми, с опущенными головами. Только Ефрем, всегда готовый выслужиться перед начальством, был в приподнятом настроении. Он то и дело сбегал сбок дороги, лепил снежки и, балагуря, бросал в товарищей – он уже предчувствовал для себя новое приключение.

 Пётр в тот злополучный вечер был сам не свой. К удивлению родных, отказался от ужина и сразу ушёл спать. Но заснуть никак не мог. В его голове скакал огромный табун разношёрстных мыслей. Большинство из них были мрачными, обрывистыми и порой жутко нелепыми. Они скакали рысью и галопом, подпрыгивали, спотыкались и никак не хотели остановиться. Только под утро они приморились и пошли шагом, и он забылся тяжким, тревожным сном.

 Феня, чувствуя тревогу мужа, старалась ему не докучать. Но утром, обуреваемая страстью, не вытерпела.

 – Ласковая какая!.. Язви её в душу!.. Разве от такой оторвёшься!.. – удовлетворённо ворчал Пётр, на ходу напяливая на себя новенький овчинный полушубок.

 Занятый своими мыслями, он неожиданно столкнулся на крыльце лоб в лоб с отцом.

 – Чё ты там бельмечешь себе под нос, – рассердился Константин, – будто помешанный? 

 – Злюсь на себя.

 – С какой стати?

 – Да проспа-а-ал... – протяжно прокричал Пётр, споткнувшись о ногу отца. 

 – Твою мать, в бригаду лятить, как на собственный баз!.. – незлобно выругался Константин, с усмешкой глядя, как сын кубарем катится по ступенькам. А когда Пётр вскочил и стал суетливо отряхиваться от снега, доложил: 

– Ефрем с уполномоченным чуть свет на санях попёрлись по той стороне речки в конец хутора. Видать, с Кобелёвки начнут народ шерстить.

 – Я его самого, с-сукиного сына, шерстить буду! – чертыхнулся Пётр и кинулся зануздывать молодую, строптивую кобылку, накануне выбранную им из колхозного табуна, которую отец уже вывел из стойла. Но работа не заладилась, его движения замедлял узковатый, ещё не разношенный полушубок.

 Константин звучно расхохотался, наблюдая за неловкими, смешными движениями сына, и не по годам ретиво сбежал с крыльца. Он плечом оттолкнул Петра от кобылки, играючи зануздал её и пошутил:

 – Учись, пока я живой!

 Пётр поблагодарил отца, расстегнул на полушубке верхнюю пуговицу и молодцевато вскочил в седло. Кобылка норовисто взбрыкнула, но, почувствовав властного седока, сразу успокоилась и послушно заплясала на месте. Пётр отпустил поводья, и она радостно пошла со двора рысью, часто перебирая ногами. 

В поле, в левадах и балках ещё лежал запоздалый снег. Снежное, обледеневшее за ночь покрывало искрилось на утреннем мартовском солнышке тысячами ярких, радужных лучиков. Бесшабашные лучики беспорядочно прыгали и порхали в пространстве, и в конце концов сливались в один мощный поток света, до боли резавший глаза. Пётр щурился, то и дело смахивал шерстяной варежкой с покрасневших на морозце щёк непроизвольно лившиеся слёзы. Он плохо видел и едва не налетел на всём скаку на стариков Ёрушкиных, топтавшихся голыми ногами посреди дороги. Лошадь сама свернула в сторону и спасла стариков от смерти.

 Пётр туго натянул поводья и, подёргивая за левую узду, заколесил вокруг стариков, не желая верить своим глазам.

 – Это кто же вас так унизил? – виновато спросил он, слегка успокоившись после нескольких кругов.

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вверх страницы

Разделы

Реклама в Миллерово

Местные новости

Инструменты

О нас

Будьте в курсе

Яндекс.Метрика